В купольном зале ТОН-ЦЕНТРА показали новый проект "Радость‑свадьба"
В ТОН-ЦЕНТРЕ открылся первый сезон нового проекта "Радость‑свадьба" - масштабной инсталляции с распевом под названием "Радость‑свадьба с подменой невесты и другими происшествиями". Экспозицию разместили в купольном зале: увидеть её можно до 20 сентября.
Ключевая особенность постановки - отсутствие живых актёров в привычном смысле. Вместо театральной труппы здесь работает синтетическая конструкция из литературы, музыки и визуального искусства. Проект объединил либретто писательницы Жени Некрасовой, партитуру композитора Владимира Раннева (её исполняет вокальный ансамбль N'Caged), костюмы‑скульптуры художника Андрея Бартенева и сценографию художественного руководителя ТОН-ЦЕНТРА Кати Бочавар.
На премьерном показе присутствовали Зельфира Трегулова, Марина Лошак, Вика Газинская, Данила Поляков, Мария Федорова, Кирилл Минцев, Алиса Прудникова, Эстер Гориловская и другие гости.
Идеолог ТОН-ЦЕНТРА Ирина Дзюба подчеркнула, что центр продолжает линию площадки современного искусства, где актуальные формы не отменяют традицию, а вступают с ней в диалог. По её словам, "Радость‑свадьба" - пример синтетического жанра, в котором русский фольклор переосмысляется средствами современного художественного языка. Дзюба также отметила, что интерес публики подтверждает востребованность выбранной концепции.
Поворотная сцена как "двигатель" обряда
В центре инсталляции - поворотная сцена, созданная специально для ТОН-ЦЕНТРА. Она задаёт ритм всему действию: вращение приводит в движение декорации и костюмы‑объекты, а зрителю шаг за шагом раскрывается свадебный обряд - с подменой невесты, появлением ведьмы, русалки, свахи и других персонажей. Здесь "играют" не люди, а антропоморфные костюмы‑скульптуры Андрея Бартенева: они становятся самостоятельными действующими лицами и существуют по законам пластики и света.
Музыкальная ткань звучит многоканально: четыре голоса участников ансамбля N'Caged складываются в плотный многоголосый хор, который то напоминает обрядовую распевность, то уводит в экспериментальную звуковую архитектуру.
Катя Бочавар пояснила, что именно соединение разных художественных языков в процессе работы привело к определению "инсталляция с распевом". Важный принцип проекта - костюмы не предназначены для того, чтобы их носил человек: это не реквизит и не театральный гардероб, а полноценные "тела" персонажей, существующие автономно и подчинённые сюжету, написанному Женей Некрасовой.
Сюжет: традиционная свадьба в интонации сказочного абсурда
История строится вокруг героини Ярины и повторяет структуру среднерусской свадебной традиции - от сватовства и смотрин до выкупа и свадебного пира. Однако обрядовая канва здесь не музейная реконструкция, а рамка для современной, местами гротескной и сюрреалистической драматургии.
В ночь на Ивана Купалу Ярина влюбляется в доброго молодца и спасает его от русалки, но семья жениха отвергает её - героиня "не проходит" по канонам красоты и ожидаемого образа невесты. Сваха предлагает обман, и на сцене возникает подмена. Когда подлог раскрывается, Ярине приходится возвращать себе управление собственной судьбой и "переписывать" ход событий уже без посредников.
Музыка как столкновение традиции и эксперимента
Композитор Владимир Раннев рассказал, что партитура выстроена на принципиальном конфликте - между фольклорной основой и современным композиторским мышлением. Отправной точкой для него стал визуальный мир Андрея Бартенева, который Раннев образно описал как "взрыв на фабрике кокошников". В результате текст либретто в музыке дробится на слоги и отдельные звуки, сталкивается и перекомбинируется, формируя новые ритмические и смысловые рисунки.
Среди художественных ориентиров Раннев упомянул балет Эрика Сати "Парад" - с костюмами Пабло Пикассо и либретто Жана Кокто: важна была сама идея, что авангард может говорить с публикой через форму праздника, аттракциона и визуального "переворота".
Расширенная версия специально для ТОН-ЦЕНТРА
Для пространства ТОН-ЦЕНТРА подготовили расширенную редакцию произведения. Ранее проект показывали в музее‑заповеднике "Царицыно" в рамках выставки "Я иду искать! Современное искусство в традиционном музее", однако новая версия получила дополнительные сюжетные ответвления, новые вокальные фрагменты и персонажей. Поворотная сцена здесь не просто технический эффект: она встроена в драматургию как активная сила, которая задаёт движение миру и буквально "перелистывает" его главы.
Андрей Бартенев отметил, что именно в условиях ТОН-ЦЕНТРА работа обрела особую выразительность и действует на зрителя не только рационально, но и на уровне подсознательных ощущений - через цвет, масштаб и непривычную телесность объектов.
Параллельный проект: "Десерт футуриста, или Гвозди в сметане"
Одновременно с "Радость‑свадьбой" в фойе центра открылась выставка "Андрей Бартенев. Десерт футуриста, или Гвозди в сметане" (куратор - Катя Бочавар). Эти два проекта задуманы как связанные части одной истории: экспозиция в фойе даёт возможность проследить развитие художественного метода Бартенева - от ранних перформансов до нынешних костюмов‑скульптур, созданных для купольного зала.
---
Дополнено по теме: как смотреть "инсталляцию с распевом" и что в ней важно
Инсталляция устроена так, что её восприятие ближе к чтению многослойного текста, чем к просмотру линейного спектакля. Здесь нет "одной точки", откуда открывается всё сразу: внимание зрителя постоянно переключается между движением объектов, звучанием хора, деталями костюмов и сменой сценических картин.
Отсутствие актёров - не отказ от театра, а другой способ разговора о человеческом. Костюмы‑персонажи выглядят антропоморфно, но при этом лишены мимики и привычной психологической игры. Именно поэтому на первый план выходят символы: силуэты, фактура, цветовые столкновения и общий ритм действия.
Фольклорная основа здесь работает не как "цитата ради цитаты". Обряд показан как механизм, который одновременно объединяет общину и давит на человека. История Ярины становится понятной в современном контексте: героиню оценивают по внешнему соответствию норме, а затем пытаются встроить в сценарий, где всё уже решено без неё.
Поворотная сцена добавляет важный смысловой слой: она не только вращает декорации, но и напоминает о круговой природе обряда - о повторяемости ролей, испытаний и навязанных решений. Когда сцена разворачивает очередной эпизод, возникает ощущение, что традиция сама "прокручивает" людей через заданный порядок.
Музыкальная композиция, построенная на дроблении текста, подчёркивает, как в коллективных ритуалах слово может терять индивидуальность. Слог, повтор, ритм - всё это одновременно завораживает и лишает речи привычной "прямой" логики, превращая повествование в заклинание, спор или внутренний шум.
Если смотреть проект внимательно, становится заметно, что сказочный абсурд здесь выполняет защитную функцию: через гротеск проще говорить о травматичных темах - унижении, отказе, подмене, утрате контроля над собственной жизнью. Сюрреализм не размывает смысл, а делает его переносимым для восприятия.
Выставка в фойе помогает "расшифровать" визуальный язык купольного зала. Когда зритель видит эволюцию художественных приёмов Бартенева, костюмы‑скульптуры перестают казаться просто эффектными объектами и начинают читаться как продолжение многолетнего исследования формы, праздника и театральности.
Наконец, "Радость‑свадьба" подчёркивает важный тренд: современное искусство всё чаще выбирает гибридные форматы, где границы между выставкой, спектаклем и музыкальным произведением становятся условными. Такой формат требует от зрителя не пассивного наблюдения, а соучастия - внутреннего, эмоционального и интеллектуального, когда смыслы складываются из увиденного и услышанного в личную версию истории.
