Живопись впечатлений на фоне парижской разрухи
В книге "Париж в руинах: любовь, война и рождение импрессионизма" австралийский арт-критик Себастьян Сми рассказывает не только о художниках, но и о городе, пережившем осаду и гражданское противостояние. История Эдуарда Мане и Берты Моризо становится в этом повествовании личной нитью, связывающей искусство с трагическими переменами во Франции. О том, как рождалось новое направление, можно узнать из [книги о зарождении импрессионизма](https://www.theartnewspaper.ru/posts/20261113-cfjj/), где биографии живописцев разворачиваются на фоне политических потрясений.
Сми не стремится ограничить рассказ мастерскими, выставками и художественными спорами. Среди героев его книги - Наполеон III, республиканец Леон Гамбетта, политик Адольф Тьер, маршал Патрис де Макмагон и генерал Луи Жюль Трошю. Такое обилие действующих лиц и подробностей может удивить читателя, ожидающего исключительно разговор о живописи. Однако автору важно показать: импрессионизм в живописи возник не в стороне от истории, а внутри стремительно меняющейся и переживающей катастрофы страны.
Франко-прусская война началась 19 июля 1870 года - вскоре после закрытия Парижского салона. Там выставлялись Мане и Моризо, а также Дега, Ренуар и Сислей, чьи имена позднее будут связаны с новым художественным направлением. Вместо повторения хорошо известных фактов Сми обращается к деталям выставочной жизни. В частности, он рассказывает о картине Анри Ренье "Саломея", ставшей одной из заметных работ Салона, и приводит эпизод из воспоминаний Моризо: Мане взялся поправить ее картину, но за несколько часов, по мнению художницы, превратил полотно в карикатуру. После этого Берта уже не позволяла ему так вмешиваться в свою работу.
Особое место в книге занимают письма Моризо к сестре Эдме и матери. После замужества Эдмы и ее отъезда из Парижа прежняя близость сестер сохранилась в переписке. Благодаря этим свидетельствам Сми раскрывает сомнения Берты в собственном таланте, ее склонность к меланхолии и непростое отношение к творчеству. Моризо долго не выходила замуж, а после смерти отца приняла предложение Эдмона Мане - брата Эдуарда.
Сам Эдуард был женат, и их с Бертой связывали дружба и профессиональная близость, но не романтический союз. Как полагает автор, чувства Мане находили выражение прежде всего в портретах Моризо. В них художник словно вел с ней безмолвный разговор о том, что было утрачено и что изначально оставалось невозможным. "Берта Моризо с букетом фиалок" - один из самых выразительных результатов этого диалога.
В начале повествования Мане предстает обаятельным и вспыльчивым художником, которого критики и публика пока не спешат признавать, хотя он уже создал "Олимпию" и "Завтрак на траве". Испытания войны меняют его: в новых обстоятельствах проявляются его решительность и стойкость. Когда прусские войска приблизились к Парижу, Мане и Дега вступили в Национальную гвардию; в городе даже сформировали отдельные батальоны художников. Моризо осталась в столице, и в ее мастерской разместили ополченцев.
Четырехмесячная осада обернулась голодом. Мане писал знакомой, что жители вынуждены есть конину и ослятину, а в мясных лавках продают собак, кошек и крыс. Не пощадили и животных из зоопарка. В начале января 1871 года начались бомбардировки - мирные жители оказались среди тех, кто платил за военные решения собственной безопасностью. После снятия осады Париж пережил Парижскую коммуну: два месяца гражданского конфликта, жестокость которого Сми описывает без смягчения.
На таком фоне картины импрессионистов приобретают дополнительное измерение. Они не превращаются в прямые иллюстрации войны, но показывают, как художники воспринимали повседневность, свет и движение в эпоху нестабильности. История импрессионизма здесь складывается не только из художественных открытий, но и из решений, утрат и личных переживаний тех, кто оказался свидетелем переломного времени.
Книга также напоминает, что Мане и Моризо были не просто участниками одного художественного круга. Их отношения помогли увидеть в портрете пространство доверия и скрытого разговора. Поэтому читателю, который выбирает книги об импрессионизме, здесь предлагается не очередная хронология направлений, а широкая картина парижской жизни - от выставочных залов до осажденных улиц. А интерес к тому, как Мане работал с образом Берты, естественно дополняет знакомство с темой "Эдуард Мане картины": за известными полотнами проступают характеры, обстоятельства и сложные человеческие связи.
