Йозеф Бойс: художник, политик и создатель собственного мифа
Немецкий художник Йозеф Бойс (1921-1986) был не только заметной фигурой послевоенного искусства, но и автором масштабного проекта преобразования общества. Его биография, художественные жесты и публичный образ тесно переплетались: Бойс умел превращать собственную жизнь в часть произведения и сознательно формировал легенды вокруг своей персоны. Новая книга американского исследователя Дэниела Сполдинга рассматривает этот образ не как случайный набор эффектных историй, а как важную составляющую художественной концепции Бойса.
До Герхарда Рихтера и Ансельма Кифера именно Бойс стал одним из художников, через которых осмыслялись травматическое прошлое Германии и ее послевоенное обновление. Он работал с войлоком, жиром и другими материалами, далекими от привычных представлений о высоком искусстве, а в перформансах вступал в непростые отношения с животными. Его творчество было напрямую связано с политикой: Бойс участвовал в общественной жизни и стал одним из сооснователей партии зеленых. При этом оценки его наследия остаются неоднозначными, хотя интерес коллекционеров и значение работ художника продолжают расти.
Сполдинг, преподающий современное искусство в Университете Висконсина в Мэдисоне, соединяет подробный рассказ о жизни Бойса с анализом его идей. Исследователь не склонен безоговорочно восхищаться героем и готов критически разбирать произведения, которые считает неудачными. В книге "Йозеф Бойс и история" он описывает художника как человека исключительных амбиций, стремившегося поставить искусство в центр общественного переустройства.
Бойс хотел, чтобы художественное мышление охватывало не только музеи и мастерские, но и политику, экономику, повседневную жизнь. В его представлении творчество не должно было отделяться от совместных действий людей и устройства общества. Поэтому в книге важное место занимает тема экономимесиса - взаимного влияния экономических процессов и художественной деятельности. Понятие, которым занимался французский философ Жак Деррида и которое отчасти восходит к идеям Иммануила Канта, помогает Сполдингу объяснить, почему Бойс видел в искусстве инструмент коллективного изменения. В этом смысле выражение "Йозеф Бойс экономимесис" обозначает не отдельную работу, а один из ключей к его масштабной программе.
Один из самых узнаваемых образов художника запечатлен на фотографии "Мы - это революция" (1972), использованной на обложке книги. В шляпе, охотничьем жилете и сапогах Бойс направляется прямо к зрителю, перекинув сумку через плечо. Снимок выглядит как тщательно поставленная сцена и точно передает его способность создавать запоминающийся публичный образ. Бойс не был сторонником насилия, но прекрасно понимал силу символов и умел превращать собственную внешность в часть мифа.
Особенно наглядно эта стратегия проявилась в перформансе "Я люблю Америку, Америка любит меня", состоявшемся в Нью-Йорке в 1974 году. В течение трех дней Бойс проводил по восемь часов в закрытом пространстве галереи вместе с живым койотом. В помещении находились солома, посох и войлочные одеяла, а зрители наблюдали за происходящим из-за металлического ограждения. Художник и животное существовали в созданном для них микромире, который Сполдинг рассматривает как возможный образ системы, где действуют собственные правила и искусство становится способом организации отношений. Койот, впрочем, не всегда вел себя мирно: однажды он откусил палец на перчатке Бойса. Контакт с внешним миром сводился к необходимости приносить еду и убирать помещение; разлитую жидкость впитывали газетные страницы Wall Street Journal.
Этот перформанс приобретает дополнительный смысл на фоне политических заявлений Бойса: он говорил, что не поедет в США, пока американские войска находятся во Вьетнаме. Однако Нью-Йоркское выступление состоялось - и стало одним из самых известных эпизодов его карьеры. В искусстве Бойса противоречие между политической позицией, личной легендой и публичным действием не исчезало, а становилось частью произведения.
Еще один важный миф связан с военным прошлым художника. В 1944 году самолет люфтваффе, на борту которого находился Бойс, был сбит над Крымом. По его собственному рассказу, крымские татары помогли ему выжить, укрыв войлоком и смазав жиром. Позднее достоверность этой истории ставили под сомнение, однако для понимания искусства Бойса важен и сам факт ее постоянного повторения. Как отмечает Сполдинг, легенда закрепила за войлоком ассоциацию с теплом и спасением, а затем этот материал появился в других работах и перформансах. Так личный рассказ превратился в художественный символ.
Среди проектов, которым исследователь уделяет особое внимание, - "Медогонка на рабочем месте" (1977), инсталляция с промышленным устройством для перекачки меда. Уже сам выбор образов показывает, насколько широко Бойс понимал искусство: его интересовали труд, производство, энергия и преобразование вещества. Для него художественная практика могла быть моделью социальных процессов, а не только созданием отдельного объекта.
Поэтому "Йозеф Бойс биография" - это не просто история художника, прошедшего путь от военного летчика до звезды контркультуры. Его жизнь требует рассматривать вместе с политическими взглядами, перформансами и мифами, которые он создавал о себе. А вопрос "Йозеф Бойс произведения" неизбежно включает не только объекты из войлока или жира, но и акции, публичные выступления и проекты, в которых зритель становился участником художественной ситуации. Подробнее о книге и подходе Сполдинга можно прочитать в материале о [Йозефе Бойсе и его искусстве](https://www.theartnewspaper.ru/posts/20261002-klei/).
Интерес к художнику сохраняется и за пределами академической среды: его идеи обсуждают в связи с экологией, активизмом и ролью искусства в общественной жизни. Тем, кто ищет "Йозеф Бойс книга купить", стоит учитывать, что подобное издание может быть интересно не только поклонникам современного искусства, но и читателям, изучающим историю Германии и политическую философию. Наследие Бойса по-прежнему вызывает споры - и именно в этом отчасти заключается его жизнеспособность: художник оставил не единственно верное толкование, а целую систему вопросов о том, где заканчивается искусство и начинается повседневная реальность.
